Слепая Сюнкин достигла мастерства в игре на музыкальных инструментах. Саскэ поклоняется ей, как богине, и готов терпеть любые испытания, чтобы быть рядом. Фильм наполнен символами и фантазиями. По мотивам повести классика японской литературы Дзюнъитиро Танидзаки "Из жизни Сюнкин" (1933). Эстетская составляющая картины просто подавляет: ритуальность представленной жизни сопоставима только с ритуалом поклонения божеству музыки, при этом их слияние происходит не в эфирных пространствах, а в совершенно реальных, даже натуралистических декорациях. режиссер нащупал невероятно тонкий «нерв» рассказа на грани физиологии и патетики и это превратило фильм с нескончаемое балансирование на лезвии вкуса. представить историю как сочетание изнуряющих уроков музыки, самоослепления (в сцене которого внезапно всплыла героико-божественная интродукция из «олимпии» лени рифеншталь), изощренной мести (где всплывает кайдан и «призрак болота касане» нобуо накагава), сашими из морского леща, купаний, массажа и ритуала закапывания физиологических отправлений в «туалетную коробочку» под деревом хурмы (хурма плодоносит исключительно богато) – это совершенно выбивает из любых канонов и привычек к оценке эстетического. беременность музыкой и тремя детьми (от каждого из которых сюнкин без жалости отказывается), служение из почтения, преклонения, любви – и самоослепление из тех же побуждений, все отсылает к эстетским мучениям японских литераторов конца 19 – первой трети 20 века. муки и дзен. сплошной натуралистический эстетизм, нечаянный шедевр.